Деньги и время: история банковского дела Тверской губернии – часть 16

Первые месяцы после революции стали для банковской системы Тверской губернии временем резких и болезненных перемен. Новая власть стремилась поставить финансовую сферу под полный контроль, однако на практике столкнулась с разрухой, управленческим хаосом и острой нехваткой денежных средств.

Сегодня в рамках просветительского цикла "Деньги и время: история банковского дела Тверского края" на ТИА мы совместно с Тверским отделением Банка России рассказываем о том, как отделение Госбанка в Твери работало в 1917–1918 годах, с какими трудностями столкнулись его служащие и почему даже масштабные организационные преобразования не могли решить главную проблему – отсутствие денег в системе.

Одной из первоочередных задач новой власти стала выплата жалованья служащим советских учреждений. При этом у большинства из них не было счетов в банках, а потому местные органы нередко пытались получить средства напрямую. Об этом свидетельствуют телеграммы главного комиссара Государственного банка В. В. Оболенского, который требовал прекратить самовольные "выемки из стальных ящиков" и ограничиться ревизией наличных средств.

В январе 1918 года предлагалось направлять в московские банки специальных уполномоченных – с заверенными списками и табелями. Однако и эта мера не дала устойчивого результата. Жалованье задерживалось даже самим банковским служащим, обсуждался пересмотр условий оплаты труда, а в Русско-Азиатском банке просьбы о выплатах были вовсе отклонены.

Материальное положение работников банков стремительно ухудшалось. Переход от денежного содержания к натуральному снабжению не приносил облегчения. Летом 1918 года фиксировались случаи истощения и падений от слабости прямо на рабочих местах, что вело к резкому снижению производительности труда. Финансовый совет губернии был вынужден обсуждать экстренные меры по увеличению продовольственных пайков.

Параллельно власти искали новые источники средств. В декабре 1917 года было принято решение о введении чрезвычайного налога на состоятельные слои населения. В отдельных уездах удавалось собрать до полутора миллионов рублей, однако эти суммы быстро расходовались на содержание советского аппарата и не решали проблему системно.

Предпринимались попытки привлечь средства мелких вкладчиков. В Твери распространялись листовки с обещаниями свободной выдачи денег, внесённых после 1 января 1918 года. Купоны процентных бумаг и облигаций приравнивались к денежным знакам, но на практике принимались неохотно, что вызывало жалобы населения и резкие распоряжения финансовых комиссаров.

На этом фоне началась перестройка банковской системы. Циркуляр главного комиссара Государственного банка Г. Л. Пятакова от 1 января 1918 года закрепил новый принцип: банковское дело должно служить развитию народного хозяйства, а не интересам частного капитала. В Твери развернулась агитационная работа, убеждавшая население в сохранности интересов мелких вкладчиков.

Изменился и состав учетно-ссудных комитетов. В них вводились комиссары от советов, представители рабочих организаций и кооперативов, причём численность представителей советских структур должна была вдвое превышать число торговцев и промышленников. В результате учетно-ссудный комитет Тверского отделения Госбанка насчитывал почти 40 человек.

Тем не менее все эти меры не дали ожидаемого эффекта. Налоговая система фактически не работала, приток средств был минимальным, а разруха и нестабильность первых послереволюционных лет делали нормальное функционирование банков практически невозможным.

Как вы считаете, могла ли столь масштабная перестройка управления и состава учетно-ссудных комитетов дать результат в условиях острого денежного дефицита, или судьба банковской системы в тот момент была предопределена общим состоянием экономики?

Отвечает главный эксперт, экскурсовод корпоративного музея Тверского отделения Банка России Галина Макарова.

Масштабная перестройка управления и обновление учетно-ссудных комитетов сами по себе уже не могли радикально изменить судьбу банков в условиях обвала денежной системы и хозяйства.

Потенциал этих реформ быстро "уперся" в общий кризис экономики и политики. Тем не менее, на уровне отдельных отделений, включая Тверь, они на короткое время позволили сохранить управляемость, обеспечить формальный контроль за кредитованием и завершить переход к государственному монополизму в банковской сфере.

В условиях Твери этот процесс проявился в том, что отделение за считанные месяцы прошло путь от действующего кредитного института до органа по ликвидации старой банковской сети и учету реквизированных ценностей, что подтверждает: исход определялся макроэкономическим и политическим курсом, а не внутренней реорганизацией в пределах одного отделения.

Фото и справочный материал предоставлены Тверским отделением Банка России.

Напомним, в прошлом выпуске мы рассказывали, как отделение Госбанка в Твери и другие кредитные учреждения губернии пережили революционные преобразования и переход к централизованной системе управления.